В каком году английский язык станет обязательным егэ

Остров образования

Данное решение Министерства просвещения идет в общем «нисходящем тренде» российского среднего образования на примитивизацию и вымывание одного за другим «архитектурных излишеств», считает доцент факультета иностранных языков МГУ Татьяна Тарабанова.

«Этим решением Минпросвещения сняло со школ ответственность за качество образования по всем тем предметам, которые переведены в разряд факультативных, и переложило эту ответственность на семьи будущих абитуриентов. То есть, изначальная сверхзадача ЕГЭ — дать возможность потенциальным ломоносовым получить бесплатный доступ к качественному бюджетному образованию — перед этими экзаменами более не ставится. И это отражает отсутствие запроса в российском обществе на получение качественных знаний», — сказала она «Эксперту Online».

Это мнение Татьяны Тарабановой достаточно спорно. В последние года в России предпринимаются реальные, а не только декларативные, шаги по реанимации качественного образования — наподобие федерального учебного центра «Сириус», созданного еще в 2014 году. А президент Владимир Путин состоит в попечительском совете образовательного фонда «Талант и успех». В январе прошлого года Путин поручил правительству и регионам определить необходимое количество дополнительных школьных мест и внести изменения в нацпроект «Образование».

Однако, настаивает доцент МГУ, такие проекты являются «островными», идущими скорее против течения, чем в его русле.  Она подчеркивает, что ЕГЭ так и не стал социальным лифтом для талантов из провинции, как планировалось. Наоборот — для его успешной сдачи семьи школьников должны сами подняться на таком лифте достаточно высоко, чтобы иметь возможность оплачивать репетиторов или кружки дополнительного образования.

«Можно создать какое-то количество таких образовательных проектов. Но ведь получение хорошего образования — не самоцель, это только ступенька к нахождению достойной работы. А в много ли в России работодателей, которые предлагают рабочие места мирового уровня? Все наши ломоносовы поэтому неизбежно будут искать себе применения за рубежом. Что совершенно естественно убивает мотивацию у работников системы образования, как среднего, так и высшего. Зачем преподавателям выкладываться по полной, если они знают, что обучают кадры для экономик других стран?» — объясняет она свою точку зрения.

Самые продвинутые студенты, особенно в технических вузах, начинают поиски будущей работы чуть ли не с первого курса и многие из них ведут эти поиски не в Сколково, а в Кремниевой долине. Некоторые особо «продвинутые» деятели делают из этого вывод, что незачем и обучать специалистов, которые заведомо не найдут себе применения в сложившемся в России экономическом укладе. Например, в 2017 году глава Сбербанка Герман Греф ошарашил всех заявлением, что России не нужны математики точно так же, как ей не нужны экономисты и юристы. «Век айтишников закончился», — прогнозировал тогда он.

Вышли из окружения

Для того, чтобы у специалиста, а перед этим у студента, а перед этим у школьника была мотивация развиваться за пределы базовых знаний, тестируемых во время ЕГЭ, нужно определенное социальное окружение, в котором человека оценивают именно по этим критериям, подчеркивает Тарабанова. В минувшие же десятилетия в России пропагандировались совершенно иные ценности, к фундаментальным знаниям имеющим весьма косвенное отношение.

Самое ужасное, что эти ценности пропагандируются, в том числе, и самими же школьными учителями.
Осенью 2018 года родительское и школьное сообщество было шокировано выходкой учительницы из Холмска на Сахалине: та публично унизила свою ученицу за дырку на кофте (учительницу тогда быстро уволили). В последние годы похожие скандалы происходят регулярно. То в московском Чертаново классная руководительница обзывает младшеклассников «мразью» и «животными» и заявляет, что работает с ними только из-за денег. То в Санкт-Петербурге и Красноярске преподаватели критикуют учеников за «дебилизм» и ставят им в вину бедность родителей.

Уволить распоясавшихся преподавателей, конечно, можно во всех таких случаях, но где гарантия, что вновь нанятые будут чем-то отличаться, сомневается Тарабанова.

«Я три года работала в школе и затем сказала себе, что больше в школу — ни ногой. Редкая школа, редкий учитель дает детям качественное образование. Возьмем те же иностранные языки. Даже в сильных московских школах их преподавание не позволяет выпускникам сдать ЕГЭ, потому что детей не учат излагать свои мысли даже на русском, в курсе истории, например - что уж про иностранные языки говорить! Это не вина конкретных учителей, это порок самой системы среднего образования, которая не готовит учеников к сложным интеллектуальным вызовам. Чтобы создать в школе атмосферу творческого роста, руководству надо проделать огромную работу, на которую у директоров просто нет времени», - говорит доцент, приводя в пример школу «Летово» как образец креативного environment — социального окружения, где школьники и учителя одинаково «пашут» и создают атмосферу, поощряющую тягу к знаниям, а не отбивающую ее.